И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.
И увидел Бог свет, что он хорош,
и отделил Бог свет от тьмы.
И назвал Бог свет днем, а тьму ночью.
И был вечер, и было утро: день один.
Бытие. Глава I [1:3-1:5]

Безгранична и неисчерпаема тема света и тени в искусстве. Как бы мы не пытались ее раскрыть, не смогли бы сказать все…
Свет как физическое явление – электромагнитное излучение, воспринимаемое нашим глазом. Солнце, для нас, землян, – главный источник этого физического света. Солнечный свет дает всему живому энергию, тепло. С приходом весны, когда продолжительность светового дня увеличивается, все живое просыпается, возрождается, наполняется энергией. Не случайны культ солнца в древних цивилизациях, в мифологии многих народов, связь правителей царств и стран с главным небесным светилом. Фараоны Древнего Египта считались сынами бога солнца Амона-Ра, Аматэрасу – богиня-солнце в синтоизме, – прародительницей японских императоров.
Поклонение в Древнем Египте солнечному диску Атону в Амарнский период эпохи Нового царства, привело к своеобразному «прямому контакту» с небесным светилом: храм был открыт солнцу, жертвенники непосредственно освещались им. О близком «диалоге» Атона и семьи фараона Эхнатона свидетельствуют знаменитые амарнские рельефы.
Тень не может существовать без света, она всегда рядом, отбрасывается от освещенного предмета, объекта. Тень не равнозначна тьме, которая противоположна свету и может ассоциироваться со злом, тогда как свет – всегда с добром, счастьем и радостью. Тень – это сокрытое, неявное, таинственное. По Платону – тень – это иллюзии, в которых живет обычный человек. Истинный свет видит философ. В китайской философии символизм пассивного, женского инь связывается с тенью, темнотой; активного, мужского ян – со светом, солнцем. На Востоке тень также связывается с понятием человеческой души. В Древнем Египте тень – «шуит» – считалась ее частью, одной из сущностей человека и изображалась в виде черной человеческой фигуры. Об особом, избирательном значении тени повествуется в иранской и центральноазиатской мифологии. Человек становился царем, если на него падала священная тень птицы Хумай. Изображение этой мифической птицы присутствует на гербе Узбекистана.

Отбрасываемая от предмета тень может порождать самые причудливые образы в нашей фантазии. В картине Джорджо де Кирико с характерным названием «Загадка одного дня» (1914) типичные для метафизической живописи итальянского художника изображения резких теней, отбрасываемых от стоящих на пустынных площадях фигур, сообщают чувство тревоги. Эксперименты с освещением помогают создавать атмосферу загадочности сюрреалистам. В серии картин «Империя света» (1940-е – 1960-е гг.) Рене Магритта присутствие дневного небесного и ночного электрического света усиливает таинственность пейзажа.
Тень дает прохладу в жаркий солнечный день – вспомним «античные идиллии» Г.И. Семирадского, его картины «Христос у Марфы и Марии» (1886, ГРМ) «Танец среди мечей» (1881, ГТГ) и другие. В своем исследовании «Тени в западном искусстве» Э. Гомбрих заметил, что среди возможностей падающей тени едва ли не главная – усиливать ощущение света.

Свет – всегда освещает, выявляет истинное. Свет духовный дает душам человеческим божественную поддержку, божественное присутствие. И сказал Христос: «Я свет миру; кто последует за мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин.8:12). Свет нетварный, фаворский, пронизывающий все мироздание и созерцаемый избранными подвижниками, достигшими особого духовного уровня, передается в христианском искусстве золотыми фонами, нимбами, ассистом на одеждах, свечением мандорлы вокруг фигуры Христа; пробелами, бликами на ликах святых.
Пасха Христова всегда приходится на весенние месяцы, когда солнечного света становится больше и дольше длится день. Вместе с пробуждением природы, ее воскрешением после зимы, встречаем Воскресение Христа.
Устройство крестово-купольного храма в православии издавна учитывает особое присутствие света в интерьере. Каждый раз в ясный солнечный день удивительно наблюдать за лучами света, проникающими в храм и озаряющими его через оконные проемы барабана купола и все другие. Солнечные лучи соучаствуют в литургии и соединяются со всеми важными ее составляющими: возгласами священника, пением клироса, ароматом кадильного ладана, трепетом свечей – духовным символом обращенности наших душ к Богу и еще одним источником света в храме.
В западной традиции цветной свет, порождаемый витражами вертикально вытянутых стрельчатых окон и наполняющий пространство готического собора, вызывает волнующее ощущение чуда, происходящее на глазах присутствующих.
Свет и тень в изобразительном искусстве объединяются понятием «светотень». Одно из главных завоеваний западноевропейского искусства, важная составляющая его живописной теории и практики, исполняет формообразующую роль. Эволюция светотени шла по пути передачи с ее помощью трехмерности пространства, иллюзорной реальности окружающего мира, постепенно усиливала свое участие в раскрытии глубоких психологических и духовных переживаний, теологических смыслов: от «сфумато» Леонардо да Винчи эпохи Ренессанса, динамичных световых эффектов эпохи барокко в разных видах и жанрах искусства, будь то росписи плафонов дворцов и вилл, подкупольного пространства храмов, до контрастной светотени Караваджо, помогающей раскрыть образ, тему, сюжет; погружающей в глубину философских размышлений светотень Рембрандта, драматизма света и тени Гойи, передачи отражения и бликов солнечного света на поверхности предметов у импрессионистов. Последние, более не скованные мастерской, работали на пленэре, изучали эффекты солнечного освещения в природе, наблюдая их непосредственно. Палитра высветлялась, отрицая черный цвет. Предшественник импрессионистов «светоносный» Уильям Тернер говорил, что свет – это цвет, а тень – его отсутствие. Традиции импрессионизма актуальны и сегодня, редкий художник ХХ-начала ХХI века не проходил в своем становлении его стадию.

В русской живописи ХIХ в. поиск света внутреннего и внешнего охватил разные жанры. От романтического портрета, в котором светотеневая динамика выявляла образ героя новой эпохи (О. Кипренский «Автопортрет с кистью». 1804; В. Тропинин «Портрет сына Арсения» 1818) до светоносности пейзажей Шишкина, Саврасова, Васильева, Куинджи, Айвазовского, раскрывавшей единение человека с богоявленческой красотой природы. От «тихого света» гармонии и покоя «Девушки, освещенной солнцем» В. Серова (1888) до драматизма горящих свечей в руках непокоренных стрельцов в картине В. Сурикова «Утро стрелецкой казни» (1881).

Развитие науки и техники на рубеже ХIХ–ХХ веков изменило отношение к свету. Появление электричества, открытие рентгеновских лучей, наряду с другими научными и техническими достижениями вызвали в искусстве ХХ века переворот художественного сознания.
Бунтующий художественный авангард, ниспровергающий академические нормы изобразительного искусства в начале ХХ века, бросал вызовы главному светилу. Солнце в авангардном театре художника подвергалось переосмыслению и художественным интерпретациям. Теперь уже аналоговый электрический свет занимает умы и воображение живописцев и графиков. Неслучайно «Победа над солнцем» Малевича, Крученых и Матюшина стала одной из знаковых театральных постановок русского авангарда 1910-х гг.
В 1910-20-е гг. аналоговый свет становится инструментом в руках художника, помогая выйти за рамки холста в трехмерное пространство, он, наряду с цветом, движением и музыкой создает ткань сценического произведения. Нельзя переоценить в этом отношении замысел симфонической поэмы «Прометей» А.Н. Скрябина со световой строкой Luce, не только для своего времени, но и для всего ХХ века. Можно вспомнить участие в 1918 году Аристарха Лентулова в постановке знаменитого скрябинского произведения в Большом театре Москвы или Григория Гидони – художника северной столицы, вдохновленного идеями русского композитора, который заявлял о «новом искусстве света и цвета», создавая световые партии на изобретенном им самим аппарате.
Владимир Баранов-Россине бесконечно эволюционировал свой «оптофон» – инструмент с клавишами, наподобие рояля, порождавший цветные световые абстрактные проекции. Опыты создания световых партий в театре предпринимали художник и музыкант Михаил Матюшин и апологет беспредметничества Василий Кандинский. Они также были увлечены экспериментами по соответствию цвета и звука. Кандинский, высоко ценивший Скрябина, был знаком с современными отечественными и зарубежными световыми кинетическими экспериментами и в своих сценографических текстах большое внимание уделял самостоятельной игре цветного света.
Насколько глубоко и разнообразно тема света в искусстве отечественного авангарда волновала его представителей, говорят и лучизм Михаила Ларионова, и «Декларация электроорганизма» Климента Редько, и космические свечения динамических диагоналей живописных абстрактных работ Ивана Кудряшова, и духовно озаренная «светоживопись» Павла Голубятникова, и «новый лучизм» светящихся линий «ангелических портретов» позднего Павла Челищева, и его «живопись светом» – новаторский, опережавший время подход к световому решению театрального спектакля. О новом подходе художников к сопоставлению света и тени свидетельствуют фотографии Александра Родченко, фотограммы Эль Лисицкого. Можно привести еще много примеров.
Современное отечественное медиа-искусство, своими истоками уходящее в начало ХХ века, светокинетические эксперименты 1960-х-1970-х годов, активно применяет возможности аналогового и цифрового света сегодня, чему примером могут быть и творчество Константина Худякова, и работы других современных медиа-художников.

Литература:
Пчелкина Л.Р. Цвет и звук в творчестве художников авангарда//Энциклопедия русского авангарда. https://rusavangard.ru/online/history/tsvet-i-zvuk-v-tvorchestve-khudozh...
Худоногова Е.Ю. Свет в культурно-историческом контексте образов русской живописи XIX века: автореферат дис. ... кандидата искусствоведения: 17.00.04 / МГХПУ им. С.Г. Строганова. М., 2005. 30 с.
Гомбрих, Э. Тени в западном искусстве / перевод с англ.: Лия Эбралидзе. М.: Альпина нон-фикшн, 2019. 87 с. ил.

Н.А. Каргаполова, кандидат искусствоведения