Архитектор цифровой реальности: Аарон Торн о творчестве Константина Худякова
«Проще расщепить атом, чем управлять толпой художников».
Мария Барковская
И как он всё успевает?!
Познать «дзен» на очередном, лихо закрученном пике Сансары, и так, между делом, вывести искусствоведческую формулу-аксиому, на которую позже будет опираться следующее поколение с вживляемым при рождении мультифункциональным чипом – это ли не есть радость собственной сопричастности к непостижимому калейдоскопу смены эпох?! Быть «не совсем удобным» и одновременно «почти своим» для вертикали Власти. С институтской скамьи творчески хулиганить на грани фола… и обедать в кремлёвской столовке, в которой каждый второй номенклатурщик считал тебя выпендрёжным молодым диссидентом… Продать к 45 годам всё своё «масло» и революционно, не оглядываясь, найти свой индивидуальный формат… Постоянно бросать вызов дерзновенному «Я» и год за годом вести за собой шумную, нестройную армию творческих гениев и всевозможно непризнанных выскочек… Иметь на всё незашоренный взгляд и постоянно быть в поиске непаханой целины, на которой взращивать молодые всходы найденных на экзистенциальном поребрике талантов… Но, что самое интересное – найти тот самый симптом, по которому посредственность распознаётся быстрее всего.
Посредственность всегда(!) просит о снисхождении и понимании. Сам же Константин Худяков к таким «просьбам» относится спокойно. Не потому, что НЕ слышит, а потому, что ЗНАЕТ: искусство, которое нуждается в оправданиях и пояснениях, уже сразу проиграло. Худякову не интересна истерика вокруг показушной «новизны сюжета», и его не волнует суета вокруг трагедии «меня не поняли». Он работает в другой плоскости… там, где понимание не выпрашивают, а выдерживают. Всё по той самой работающей аксиоме – посредственность всегда нуждается в объяснении, а настоящее искусство «запрашивает» долгосрочную проверку Временем.
И для того чтобы смело заглядывать за горизонт «цифрового Ренессанса», Константин Васильевич любит скрупулёзно перебирать (словно чётки) факты Истории, дабы невзначай не спутать её с примитивной новизной праздничных декораций. Для него прошлое – это не складирование образов, а система ненавязчивых тонких предупреждений. И поэтому знание исторических хроник для него давно не символизм принадлежности к всезнающей элите, а тем паче не набор эпичных, громогласных цитат для модного искусствоведческого каталога – это выстроенная им собственная, многократно оцифрованная система координат, без которой любой новый эксперимент в творчестве превращается в скучное дежавю. Худяков слишком хорошо понимает, что большинство «смелых» художественных жестов уже однажды было сделано… просто без «пресс-релиза» и современных хештегов.
И те самые «сакраментальные» цифровые технологии, в которых он чувствует себя аки акула в заливе Монтерей, и которых так боятся художники старой, академической школы, в его выпестованной многолетней практике не маскируют пустоту мысли, а, наоборот, безжалостно её выявляют. Ведь новомодные технологии, соприкасаясь с искусством, не только и не столько усиливают творческую мысль, а благодаря искусственному интеллекту чаще ускоряют её разоблачение. Худяков неустанно, с каждой возможной трибуны, повторяет, что, не имея классической базы, художник, заигравшись с искусственным интеллектом, явственно обнажает свою внутреннюю кричащую пустоту, т. к. кроме банальных сюжетов и наивной фантасмагории он ничего нового дать миру не способен. А наполнять себя нужно всеобъемлюще, словно возводить Александрийский столп имени своего «Я», и тогда «костыли» в виде ИИ не будут восприниматься как «усё пропало» и «классическое искусство, к сожалению, доживает свой век», а неожиданно и вдруг приоткроются многие, ранее недоступные для творческого индивида закрытые двери.
Но при этом мы видим, как большинство даже опытных художников предпочитает не рисковать и выбирает безопасные метафоры для своих произведений. Худяков же всё ещё «трикстер», возмутитель спокойствия, ему неуютно в том творчестве, где «все во всём и со всем согласны». Он постоянно ищет новое, и не важно, ЧТО это: личность, идея или современное ноу-хау. Главное – быть в числе первых: разобраться, понять, применить и затем уже донести до суетливых современников. И что ещё важно: будучи руководителем, он не может позволить себе роскошь явной иронии. Он держит конструкцию, в которой каждый уверен в собственной исключительности и крайне неохотно – в необходимости дисциплины. Управлять таким полем – значит уметь молчать там, где хочется говорить, и сохранять требования там, где от тебя ждут снисходительности.
При этом Константин Васильевич доступен, но не фамильярен. Всегда присутствует, но не растворяется. Его положение не нуждается в подтверждении, потому что подтверждено временем и титанической работой. Это редкий тип личности: человек, которому не нужно доказывать масштаб, понижая стандарты окружающих. И благодаря многолетнему опыту поиска неудержимо нового в потаённых углах храма, в котором девять муз танцуют пред уникальными избранниками Судьбы, Худяковым выявлена крамола – «искусство гибнет не от запретов, искусство погибает от привычки к удобству». А Константин Худяков к удобству не расположен. И именно поэтому рядом с ним всегда будет больше шума, чем ясности, больше раздражения, чем согласия. Потому что ЯСНОСТЬ – это ПРИВИЛЕГИЯ, а не услуга. И она, как правило, достаётся не всем.
P.S. И ещё… необходимо сказать про одно из главных качеств Константина Васильевича, которое ему сильно помогает в жизни получать нужный результат, – это щедрость на предоставление возможностей. Если Худяков замечает в творческой личности: огонь, желание создавать необычное и проявлять творческую неординарность, то он обязательно подарит тебе «удочку». Ту самую «удочку», благодаря которой в твоём ведре всегда будет плескаться «жирная рыба»! А получить возможность из рук того, кто сам со своих плеч, даже на ночь, не снимает бурлацкую лямку – это не просто воодушевляет… От такого неожиданного внимания у тебя из лопаток, уже через пять минут, начинают расправляться крылья! И эта штука будет позабористей Chivas Regal 18 летней выдержки. Проверено на себе.
Аарон Торн Министерство PRОПАГАНДЫ