Заметки на антикварных манжетах: продолжение статьи Аарона Торна о 51-ом Российском Антикварном Салоне
Достаточно повариться несколько лет в богемном соусе, посетить 20-30 разнокалиберных биеннале чтобы сложилось кой-какое впечатление о подводных течениях и воронках: откуда берутся и куда затягиваются деньги, связанные с искусством. Не имею желания доставать все краплёные карты, а тем более джокеров из манжетов, но кое-чем поделюсь…
Здесь очень важно, что если ты вышел на определённое плато, то должен держать марку и постоянно подогревать к себе интерес, иначе резкая стагнация и в следующий раз тебя не позовут, не пригласят, а потом скоропостижно поставят крестик над твоим виртуальным саркофагом. Но там, где мир современного арта встречается с недавней классикой, помнящей подобострастный взор Кустодиева и широкогрудье Дайнеки, где яйца Фаберже не вываливаются из растянутых треников, а красиво стоят на столешнице времён Софии Ангальт-Цербстской, ещё помнящей упругости откормленных форм её шаловливых фрейлин, именно там начинается несговорчивое терпение. И антикварные выставки, позволяющие расширенный формат тому подтверждение.
Интересно очередной раз наблюдать, насколько горят или отстранённо-стеклянны глаза тех, кто, дежурно лобызаясь отпускает друг другу комплименты. В кулуарные тайны меня погрузила художник Маша Барковская, чей интеллект хитро шифруется за образом эдакой а-ля пушкинской девицы в кокошнике. Мария востребована, имеет свой узнаваемый почерк, в котором триггеры русскости не вопят, разрывая исподнее с серебряным распятьем, а почти одомашнены. Её до конца не обработанные, шероховатые холсты с румяными красавицами в чепчиках и кокошниках имеют лёгкий флёр сексизма… от пролитого на грудь молока… загорелых лодыжек деревенских девчат спотыкающихся о прялки и переполненные крынки. Так вот…
Уже второй год участвуя в Антикварном Салоне Барковская для себя поняла, что здесь contemporary art очень осторожно забредает за красные линии антиквариата. И те, кто от современных Корейко и коллекционеров приходит сам или посылает на подобные салоны своих «опричников» чаще всего ничего не берут из современного искусства, но постоянно прицениваются и интересуются, в отличии от тех же Cosmoscow и Арт России, на которых продажи начинаются буквально с момента открытия. У антикварщиков своя камерная атмосфера, свой междусобойчик, но который уже сильно разбавлен современными нарративами.
Всё это на второй день после открытия, с главной сцены салона, красиво, в форме искромётного часового стендапа, по полочкам, разложила галерист Ирина Богатикова. В отличии от многих утомлённых грузом собственного величия мэтров, чья седая грудь провисает до гульфика под килограммовым бременем государственных регалий, а их «птичий профессорский язык» разве что понятен паре десятков буквоедов, давно не видавших божий свет из подсобок Русского музея и Третьяковки… Так вот, в отличии от них, рассказ об инвестициях в искусство, вкупе с современной презентацией и интуитивным подходом, когда докладчик имеет эмпатическую связь с аудиторией, Богатикову хотелось видеть и слушать, потому как примеры были из собственного опыта, а не натужно зачитаны с пожамканой бумаги. Богатикова смогла привлечь и увлечь толпу вчерашних дизайнерш, коим стало узко в рамках оформительских проектов… после чего амфитеатр опустел…
Давний любимец рублёвских жён и любовниц абстракционист Алексей Ваулин, видимо решил присвоить себе оливковый венок с модненького каре заслуженного арт-маркетолога Всея Руси, кои прописался на всех телевизионных каналах, и чьё имя в художественной среде называть явный «зашквар». Ваулин решил поиграть с тёмной стороной своего «Я». Нуарные нотки, резко переходящие из оформления стенда на холсты, пережили квантовую трансформацию и оргазмировали иссиня-чёрными всполохами, интуитивно привлекая к себе утончённых дизайнерш и тётенек, украшенных с головы до пят золотыми слитками из магаданских артелей. А если кто и достоин «кубка чемпиона» по количеству сделанных за время проведения салона селфи за отведённую минуту экранного времени, то это несомненно Ваулин и его демоничные абстракции. И что ещё заметилось: Алексей преднамеренно не маркировал свой стенд. Видимо из тонких материй мироздания уловив астральными фильтрами, что его почерк узнаваем из тысячи… что, по сути, и верно.
Отдельно хочется возрадоваться пунцоволикой реке, которая растянулась двумя нескончаемыми ручьями по выставочному залу. Я заметил, что некоторые зрители, пройдя мимо волонтёров и охраны сразу же направлялись в очередь к барменам «Русского Стандарта». И вместо того чтобы погружаться в блаженные воды прекрасного и вечного, унося сознание в творения Айвазовского, Фомичёва и Молчанова, эта бракованная выжимка интеллигенции, явно ничего не понимая в искусстве нуждалась в лёгком допинге, чтобы изменённое сознание раскрепостило мозг, а за ним и язык, с которого буднично и весело слетало сакраментальное: «О, клёво! А сколько эта прикольная картинка стоит?!»
И под занавес, небольшой совет от Маши Барковской – «чтобы понять насколько удачно для художника прошло мероприятие – смотрите ему прямо в глаза!» У того, кто уходит с выставки в плюсе – глаза всегда горят словно бенгальские огни на «новогоднем огоньке» в наманикюренных пальчиках Филиппа Бедросовича, а все эти ваши «ну-ууу, эта… мы неплохо показали себя, мной интересовались, отложили пару работ и есть предложения…» – всё это в пользу тихо потереблённого чувства собственной важности (ЧСВ) – не более. Я вас умоляю…
Аарон Гельруд-Торн Министерство PRОПАГАНДЫ
